ПОКАЯНИЕ.

[Татьяна Николаевна]

Когда мы поступаем нехорошо, когда говорим не должное, когда темные мысли роятся у нас в голове или сходит на сердце помрачение, мы, если хоть немножко просветимся, начинаем чувствовать угрызения совести. Но угрызения совести это еще не покаяние; можно всю жизнь упрекать себя в дурных поступках и в злом слове, и в темных чувствах и мыслях - и не исправиться. Угрызение совести действительно может из нашей земной жизни сделать сплошной ад, но угрызение совести не открывает нам Царствия Небесного; к нему должно прибавиться нечто другое: то, что составляет самую сердцевину покаяния, а именно - обращение к Богу с надеждой, с уверенностью, что' у Бога хватит и любви к нам, чтобы простить, и силы, чтобы нас изменить. Покаяние - это тот поворот жизни, оборот мыслей, перемена сердца, который нас обращает лицом к Богу в радостной и трепетной надежде, в уверенности, что хотя мы не заслуживаем милости Божией, но Господь пришел на землю не судить, а спасти, пришел на землю не к праведным, а к грешным.

Но обратиться лицом к Богу с надеждой, призывать Его на помощь - еще не все, потому что многое в нашей жизни зависит от нас самих. Как часто мы говорим: “Господи, помоги! Господи, дай мне терпение, дай мне целомудрие, дай мне чистоту сердца, дай мне слово правдивое!..” А когда представится возможность поступить согласно нашей собственной молитве, по влечению нашего собственного сердца, у нас не хватает мужества, не хватает решимости на деле приступить к тому, о чем мы просим Бога. И тогда наше покаяние, наш взлет души остается бесплодным. Покаяние должно начаться именно с этой надежды на любовь Божию и вместе - подвигом, мужественным подвигом, когда мы себя самих принуждаем жить так, как надо, а не так, как мы жили до сих пор. Без этого и Бог нас не спасет; потому что, как говорит Христос, не всякий говорящий “Господи, Господи”, войдет в Царство Божие, а тот, кто принесет плод его. А плоды эти мы знаем: мир, радость, любовь, терпение, кротость, воздержание, смирение - все эти дивные плоды, которые могли бы нашу землю уже теперь превратить в рай, если бы только, как древо плодоносное, мы могли их принести... Таким образом, покаяние начинается с того, что вдруг в душу нас ударит, заговорит совесть, окликнет нас Бог и скажет: Куда идешь? К смерти? Того ли ты хочешь?.. И когда мы ответим: Нет, Господи, - прости, помилуй, спаси! - и обратимся к Нему, Христос нам говорит: Я тебя прощаю! А ты - из благодарности за такую любовь, не по страху, не ради того, чтобы себя избавить от муки, а потому что в ответ на Мою любовь ты способен на любовь, начни жить иначе...

И что же дальше? Первое, чему мы должны научиться, это принимать всю нашу жизнь: все ее обстоятельства, всех людей, которые в нее вошли - иногда так мучительно - принять, а не отвергнуть. Пока мы не примем нашу жизнь, все без остатка ее содержание, как от руки Божией, мы не сможем освободиться от внутренней тревоги, от внутреннего плена и от внутреннего протеста. Как бы мы ни говорили Господу: Боже, я хочу творить Твою волю! - из глубин наших будет подниматься крик: Но не в этом! Не в том!.. Да, я готов принять ближнего моего, - но не этого ближнего! Я готов принять все, что Ты мне пошлешь - но не то, что Ты на самом деле мне посылаешь... Как часто в минуты какого-то просветления мы говорим: Господи, я теперь все понимаю! Спаси меня, любой ценой меня спаси!.. Если бы в этот момент перед нами вдруг предстал Спаситель или послал ангела Своего или святого, который грозным словом нас окликнул, который требовал бы от нас покаяния и изменения жизни, мы это, может, и приняли бы. Но когда вместо ангела, вместо святого, вместо того, чтобы Самому прийти, Христос посылает нам ближнего нашего, причем такого, кого мы не уважаем, не любим, и который нас испытывает, который ставит нам уже жизненно вопрос: А твое покаяние - на словах или на деле? - мы забываем свои слова, мы забываем свои чувства, мы забываем свое покаяние и говорим: Прочь от меня! Не от тебя мне получать наказание Божие или наставление, не ты мне откроешь новую жизнь... И проходим мимо и того случая, и того человека, которого нам послал Господь, чтобы нас исцелить, чтобы мы смирением вошли в Царство Божие, понесли бы последствия нашей греховности с терпением и готовностью все (как мы сами говорили) принять от руки Божией. Если мы не примем нашей жизни от Божией руки, если все, что в ней, мы не примем как от Самого Бога, тогда жизнь не будет нам путем к вечности; мы все время будем искать другого пути, тогда как единственный путь - Господь Иисус Христос.

Но этого еще недостаточно. Мы окружены людьми, с которыми отношения наши порой бывают тяжки. Как часто мы ждем, чтобы другой пришел каяться, просил прощения, унизил себя перед нами. Может быть, мы простили бы, если бы почувствовали, что он себя так унизил, что нам легко его простить. Но прощать надо не того, кто заслуживает прощения, - разве мы от Бога можем ожидать прощения заслуженного?. Разве, когда мы к Богу идем и говорим: Господи, спаси! Господи, прости! Господи, помилуй! - мы можем прибавить: “потому что я этого заслуживаю!?” Никогда! Мы ожидаем от Бога прощения по чистой, жертвенной, крестной Христовой любви... Этого же и от нас ожидает Господь по отношению к каждому нашему ближнему; не потому нам надо прощать ближнего, что он заслуживает прощения, а потому что мы - Христовы, потому, что нам дано именем Самого Живого Бога и распятого Христа -прощать.   Но часто кажется: вот, если бы только можно было забыть обиду, тогда бы я простил, но я забыть не могу, - Господи, дай мне забвение!.. Это не прощение; забыть не значит простить. Простить означает посмотреть на человека, как он есть, в его грехе, в его невыносимости, какой он есть для нас тяжестью в жизни, и сказать: Я тебя понесу, как крест; я тебя донесу до Царствия Божия, хочешь ли того или нет. Добрый ты или злой - возьму я тебя на свои плечи и принесу к Господу и скажу: Господи, я этого человека нес всю жизнь, потому что мне было жалко - как бы он не погиб! Теперь Ты его прости, ради моего прощения!.. Как было бы хорошо, если бы мы могли так друг друга тяготы носить, если бы мы могли друг друга нести и поддерживать; не стараться забыть, а, наоборот, - помнить. Помнить, у кого какая слабость, у кого какой грех, в ком что-то неладно, и не искушать его этим, оберегать его, чтобы он не был подвергнут соблазну в том именно, что может его погубить... Если бы мы так могли относиться друг ко другу! Если бы, когда человек слаб, мы его окружали заботливой, ласковой любовью, сколько людей опомнились, сколько людей стали бы достойны прощения, которое им дано даром...

Вот это путь покаяния: войти в себя, встать перед Богом, увидеть себя осужденным, не заслуживающим ни прощения, ни милости, и вместо того, чтобы, как Каин, бежать от лица Бога, обернуться к Нему и сказать: Верую, Господи, в Твою любовь, верую в Крест Сына Твоего, - верую, помоги моему неверию!.. И затем идти путем Христовым, как я теперь говорил: все принять от руки Божией, из всего принести плод покаяния и плод любви, и первым делом брата нашего простить, брата нашего, не ожидая его исправления, понести, как крест, распяться, если нужно, на нем, чтобы иметь власть, подобно Христу, сказать: Прости им, Отче, они не знают, что творят... И тогда Сам Господь, Который сказал нам: Какой мерой вы мерите, и вам возмерится... прощайте, как Отец ваш Небесный прощает, Какой мерой вы мерите, и вам возмерится... прощайте, как Отец ваш Небесный прощает, - Он в долгу не останется: простит, исправит, спасет и уже на земле, как святым, даст нам радость небесную.

Пусть будет так, пусть начнется в жизни каждого из нас сегодня, сейчас хоть немножечко этот путь покаяния, потому что это уже начало Царствия Божия. Аминь.

Митрополит Сурожский Антоний

[Римма]

Спасибо

[Наталья:))]

 

[Танюшка]

Как верно...и как трудно..

[Татьяна Николаевна]

Когда мы думаем о покаянии, нам всегда представляется темная или серая картина скорби, сжатого сердца, слез, какого-то неизбывного горя о том, что наше прошлое такое темное и недостойное: недостойное ни Бога, ни нас самих, ни той жизни, которая нам предложена. Но это только одна сторона покаяния или, вернее, это должно бы быть только одно мгновение. Покаяние должно расцветать в радость и в подвиг. Без этого покаяние бесплодно, без этого то, что могло бы быть покаянием, превращается в раскаяние - бесплодное и, часто, такое, которое убивает жизненную силу в человеке вместо того, чтобы его возбуждать и обновлять.

Когда в результате углубленного размышления над собой и над Евангелием и над путями Божиими мы оказываемся перед лицом своего греха, своей неверности самому высокому нашему призванию, конечно, вонзается в наше сердце острая боль, стыд: глубокий стыд о том, что мы так далеки от того, чем могли бы быть, так непохожи на то, что задумал Бог, когда Он нас сотворил. Но это должно быть только побуждением к тому, чтобы начать жить по-новому. Да, надо остановиться на прошлом, надо вглядеться без всякой пощады к себе в темные стороны своей жизни, и мыслей своих, и движений сердца, и в желания, и в поступки, и в отношения. Надо вглядеться сурово и трезво, как врач вглядывается в больного, как мы иногда, когда идем ночной дорожкой, вглядываемся в путь: как бы не сбиться, как бы не упасть. Все надо видеть, что только доступно взору, и на все отзываться честно; принять стыд до конца, принять боль до конца, не искать себе извинения, чтобы боль стала менее острой, чтобы не сгореть от стыда. Только если пережить свой позор со всей возможной, всей доступной нам силой, можно оторваться от того, чем этот стыд вызывается. Если же стараться хоть отчасти, хоть сколько-то смягчить очертания своей греховности, сделать свой позор более приемлемым (хотя бы тем, что мы говорим о себе: “Грешен, как все”, или: “Как же я мог иначе поступить!?”), если только мы стараемся заглушить в себе эту боль, то покаяние делается для нас невозможным. Потому что только от сознания ужаса, убийственной силы греха, от стыда перед тем, что я недостоин самого себя, - не то, что других или Бога - мы можем найти силу вырваться из этого плена; пока этот плен выносим, мы в плену останемся. В этом разница между нами и теми святыми, о жизни которых мы читаем, начиная с апостолов и кончая современными подвижниками веры. Они пошли на то, чтобы до конца испить чашу собственного стыда и вонзить в свое сердце, в свое сознание, во все свое существо острую боль о том, что они собой представляют. Но когда это случилось, то не надо ни в отчаяние впадать, ни останавливаться на этом. Вспомните, что повествует нам Евангелие, как апостол Петр хвастался, что и на смерть пойдет со Спасителем, что никто не оторвет его от Христа. А после того, как Спасителя взяли в плен, увлекли на беззаконный суд, к Петру подошла юная служанка, которая ничем не могла ему повредить, кроме как словом, и спросила, не был ли и он с Иисусом Назарянином. И он трижды отрекся! И ушел, вышел со двора; и обернувшись, встретил через открытое окно взор Спасителя - и горько заплакал.

Вот этот момент, когда его вдруг охватил стыд о своем предательстве, о своей измене, о своей трусости, о своей неверности, своем бахвальстве, ужасом пронзил его сердце, и он ушел с горем. Но когда он встретил Спасителя, Христос его не спросил: “Не стыдно ли тебе? Как ты смеешь предстать передо Мной после того, как ты от Меня отрекся трижды?” Христос ему ставит другой вопрос: “Петр! Любишь ли ты Меня больше сих?” (то есть других апостолов, которые их тогда окружали). Разве может стоять вопрос о том, любит ли Петр Христа, когда все говорит о том, что он Его не любит, раз мог отречься? И разве можно говорить и о том, что Петр, будто, способен Его любить больше других учеников? Другие ведь не отрекались; правда, бежали! - но хоть не отрекались... Если бы только Петр вспомнил слова Спасителя, сказанные в другом случае: Кому многое прощается, тот много любит. Кому многое прощается, тот много любит. .. Кому много простится, в том рождается большая любовь, чем в том, кому прощено немного. Вопрос ставится так: “Ты согрешил более тяжко, чем другие, и тебе может это проститься; будет ли твоя любовь в меру этого прощения? Возлюбишь ли ты ответно больше, чем кто-либо, кто меньше тебя согрешил?” Но речь идет о любви, потому что Господь видит глубины человека, а не поверхность, не только кажущееся, как видим мы. Когда человек совершит тот или другой поступок, скажет то или другое слово, мы понимаем поступок или слово по-своему. Христос смотрит вглубь и знает, какой человек стоит за поступком или за словом. Он не обманывается ни видимым, ни даже очевидным. И поэтому Он обращается к глубинам Петра, которые на какой-то момент заслонил страх, но которые открылись вновь, когда стыд его обжег и он вдруг оказался перед лицом и своей совести, и взора Спасителя. И Петр, который в тот момент, охваченный радостью, что он снова перед лицом Христа, что примирение возможно, что все возможно, даже воскрешение, возвращение из глубин смерти, - Петр говорит Христу: “Да! Я Тебя люблю!” И трижды спрашивает его Христос об этой любви - так же, как трижды Петр от Него отрекался. И в третий раз Петр, наконец, возвращается к другой реальности; не к тому глубинному чувству, которое в нем живет, которое составляет конечную сущность его любви ко Христу. Он возвращается к сознанию того, что любовь-то его потаенная, а предательство - явное. И он обращается ко Христу и говорит: “Господи! Ты все знаешь! Ты знаешь, что я отрекся от Тебя - но раз Ты ставишь вопрос о любви. Ты, значит, знаешь, что я Тебя все-таки люблю... Да, я люблю Тебя!” И вот это - момент, когда завершается процесс покаяния. Грех совершен, падение имело место, человек опозорил себя вконец; его совесть, взор Господень ему об этом сказали. И он отозвался на этот взор и на суд совести ужасом отвращения к себе, плачем. А теперь его восстанавливает Божия любовь. Самому себе простить невозможно. Никто не вправе сказать: “Я совершил грех, я поступил по отношению к человеку недостойно, я себя замарал, но это прошло, теперь я могу об этом забыть”. Это значило бы сделать свое греховное состояние законным, значило как бы заявить свое право быть недостойным и себя, и Бога, и ближнего, и жизни. Поэтому сам человек никогда себе простить не может, не имеет права себе простить. Но, с другой стороны (и это так же важно), человек должен быть в состоянии принять прощение, которое ему дается. Мы не имеем права отбросить, отклонить, отречься от прощения, которое Бог или человек нам дает - и дает всегда некой ценой. Когда обиженный нами человек, переболев, перестрадав, нам говорит: “Пусть мир будет теперь между нами! Рана, которую ты мне нанес, зарубцевалась, боль прошла; ты меня мог бы убить этим, но милостью Божией я остался жив; и я тебя достаточно люблю, чтобы тебе дать тот мир, который Господь вложил в мою душу” - мы должны быть в состоянии смириться и принять прощение.

Нам часто мешает принять прощение наша гордость: как я буду принимать прощение, тем самым признав, что я действительно виноват? Признав, что я для себя ничего не могу сделать и что только этот человек, которого я унизил, оскорбил, обобрал, может меня восстановить в моем человеческом достоинстве. Как я могу зависеть в такой степени от другого человека?.. Порой бывает очень трудно принять прощение именно из-за этой гордыни, именно из-за того, то мы не хотим быть восстановленными в нашем достоинстве по чужой милости; мы хотим это достоинство иметь в себе или заработать на него право. Но право на прощение никто никогда не зарабатывает; как никто никогда не зарабатывает право на то, чтобы его любили. А быть прощенным - это всегда значит, что кто-то тебя достаточно полюбил, чтобы взять' на себя твой грех и его изжить в себе. Поэтому мы должны быть готовы смириться, принять это целительное унижение. И только если мы можем его принять всем сердцем, всем сознанием своим, мы можем быть исцелены.

Так Христос “исцелил” апостола Петра, то есть вернул цельность тому,-кто разбился вдребезги своим отречением. Он как бы собрал эти куски воедино и из останков сделал цельного, монолитного человека. И потому Петр мог затем так доверчиво, прямо как равный с равным, говорить со Христом. Когда Спаситель ему сказал: Следуй за Мной! - Следуй за Мной! - Петр пошел, но, обернувшись, увидел поодаль Иоанна, и спросил Спасителя: “А он что? Ты меня вернул к жизни; не нуждается ли он, чтобы Ты и его вернул к жизни?” И тут Спаситель говорит твердо: “Что Я с ним сделаю - Мое дело; ты иди за Мной”... И это Он говорит каждому из нас, если только мы прошли через это огненное переживание, сгорели во стыде, приняли, согласились на ту невыразимо острую боль, которая может нас постичь, когда мы сознаём свою греховность.

И тут начинается радость, покаянная радость.

[Римма]

Учиться смирению  

Что такое смирение? От чего оно зависит? Как его достичь? Как отличить истинное смирение от ложного? Об этом говорил в своих проповедях Епископ Вениамин (Милов), известный саратовский архипастырь, еще в то время, когда был инспектором Московской Духовной семинарии и Академии, насельником Троице-Сергиевой Лавры. Его проповеди мы и предлагаем вниманию читателей сегодня.

Святая наука смирения

Когда на человеческом теле появляется опухоль, тогда к больному месту без страданий нельзя и прикоснуться. Подобно этому, когда на душе, по выражению преподобного Нила Синайского, появляется опухоль от гордости, тогда, дотронется ли кто до нас обидой, болит сердце, назовут ли нас как-нибудь — не терпим, укорят ли — ропщем, не исполняются сердечные молитвы наши — отчаиваемся и ропщем. Кто же не излечит души от этой страшной опухоли, тот не наследует Царства Небесного. В наше время, по пророчеству святого Нифонта Цареградского, люди будут спасаться в безызвестности, без частых поразительных знамений благодати Божией и спасутся, именно уничтожив опухоль гордости смирением сердца. Много и ныне таких смиренных избранников благодати Божией. Преподобный Серафим однажды, будучи в состоянии благодатного восхищения, видел всю русскую землю, как дымом покрытую молитвами тайных рабов Божиих. К лику их-то должны примкнуть и мы двумя путями — смирившись пред Богом и пред людьми. Смириться пред Богом — значит всем сердцем чувствовать и умом всегда помнить, что мы всецело зависим от Бога и без Его помощи — ничто. Кто возбуждает в нас чувство сокрушения, кто сохраняет нас от ведомых и неведомых опасностей и укрепляет волю к добру? Бог. Он просвещает ум наш светлыми мыслями, радует души наши веселием благодати, утешает чудными движениями незримой силы сердца скорбные и наболевшие. Если Он отнимет силу Свою, иссякнет сила наша. Как тело умирает по разлучении с душой, так душа, разлучившись с Богом, умирает для умиления. Нет в ней тогда ни духовной радости, ни мира, ни безмятежия. Свою зависимость от Бога и ныне чувствуют простые душой люди, и Бог являет им Свою помощь, когда нужно.

Нередки ныне, например, такие случаи. Заболевает человек тяжело — смертельно, едва шепчет побелевшими губами просьбу пригласить перед кончиной священника. Приходит священник, видит — глаза больного уже стекленеют, осторожно после глухой исповеди влагает Святые Дары в уста умирающего, и тот еще находит в себе силы проглотить их и через три дня после причащения ходит здоровым. Иногда выздоравливают после соборования и помазания святым елеем даже неизлечимо больные. А инородцы, эти младенцы чистой веры, при всех несчастных случаях с верою ставящие, по обычаю, свечу за рубль Всевышнему, как они говорят, всегда получают помощь от Бога за свою детскую простоту. Если мы теперь и здоровы, и сильны, и покойны, так это оттого, что Бог нам, по словам преподобного Макария Египетского, как нищим, дал в помощь сокровище благодати. Кто забудет об этом, у того Бог отнимет дар Свой или перестанет охранять его, и тогда чаще всего гордый впадает в блуд. Пусть гордые говорят: «Я не знаю Господа» (Исх. 5, 2); «Взойду на небо» (Ис. 14, 13); «Осушу ступнями ног моих все реки Египетские» (Ис. 37, 25); «Как забирают оставленные в гнездах яйца, так забрал я всю землю, и никто не пошевелил крылом, и не открыл рта, и не пискнул» (Ис. 10, 14), а смиренные пред Богом пусть отвечают: «Смирися в персть душа наша» (Пс. 43, 26); «Если скажу, что не знаю Бога, то буду подобный вам лжец» (Ин. 8, 55); «Я уподобился пеликану в пустыне... и сижу, как одинокая птица на кровле» (Пс. 101, 7–8).

В знак смирения пред делами и при совершении их призывайте на помощь благословение и силу Божию с чувством раба ничтожного, ничего не стоящего по грехам своим. Так смиряется душа пред Богом. Смириться же пред людьми — значит кротко и в простоте переносить все, что ни случится скорбного, и всем бескорыстно, насколько возможно, оказывать любовь. Надо иметь, говорит преподобный Кассиан Римлянин, «наготу», то есть совершенное бескорыстие.

Святитель Иоанн Златоуст заметил, что истинное смирение необходимо показывать не только старшим и равным, но и низшим себя и уступать менее достойным, чем мы. Смиренная любовь, говорит апостол Павел, не ищет своего (1 Кор. 13, 5), не ждет заслуженной благодарности, памяти и уважения. Она всю душу открывает для всякого человека. О святителе Иоасафе Белгородском рассказывали, что он по ночам раздавал беднякам своего города милостыню, с келейником зимой рассылал подводы с дровами или дарил полушубки. В Оптиной пустыни жил схимонах, у которого была потребность чем-либо услужить монахам; на вопрос, почему он без просьбы благотворит, тот младенчески отвечал: «Я тебя люблю».

Многие из вас, наверно, читали рассказ про одного старца, жившего близ Иерихона в Палестине. Он лучшие годы жизни провел в том, что провожал путников, шедших близ его жилища в Иерусалим, больных носил на плечах, кормил голодных, запекшиеся уста жаждущих освежал холодной водой. Если и мы хотим смириться ради Христа пред ближними своими, не станем смущаться чрезмерно и огорчаться, когда к нам холодны или враждебны те, кому мы сделали добро, или проникнуты чувством неприязни. Иногда знакомые отвращаются от нас неожиданно, как от святого пророка Давида, ближние становятся нам далекими. Будем тогда повторять себе в утешение слова апостола: «Любовь… не ищет своего» (1 Кор. 13, 4–5) — и не придадим встречному недоброжелательству никакого значения. Иногда в семьях дети восстают, по пророчеству Иеремии, на родителей, на любовь их отвечают дерзостью, непослушанием и равнодушием, забывают труды отцов, болезни матерей своих, когда они в печалях носят их под сердцем своим и, родив, болеют о их участи. Да смирится тогда ради Христа родительская душа, да понесут родители с терпением тернистый крест непрестанных попечений о грубых детях в чаянии небесного воздаяния за слезы и труды свои от Бога.

Случается попрание любви со стороны кого-либо из друзей. Да потерпит смиренно любовь оскорбленного друга это расхождение, да будет неизменна в крепости своей. Нередко в среде супругов взаимное согласие расстраивается несхожестью характеров, привычек и влечений. Бежать ли тогда из семьи, требовать ли развода? Нет, но надо смириться, потерпеть. Без труда не делаются люди святыми и без горечи не достигают покоя и на земле. Не станем же ожидать благодарности и памяти о себе людей, а, помня о своих великих немощах, будем бескорыстно изливать лучи добра на тех, кому можем оказать благодеяние. Его запишет Бог, совесть наша и совесть облагодетельствованных лиц, и когда Господь придет на землю для суда над живыми и мертвыми, представят Ангелы-хранители наши память пред Богом о наших делах, и тогда по заслуге каждому будет похвала от Бога. Смиримся же под крепкую руку Божию. Взыщем от Бога, Помощника и Покровителя нашего, благодатной силы во спасение и покажем друг другу бескорыстную любовь, которая, по апостолу, никогда не перестает (1 Кор. 13, 8 ). Аминь.

О помощи Отца Небесного

Ныне, возлюбленные, хочется назвать нас всех детьми, потому что как дети нуждаются в помощи своих родителей, так и мы не можем ничего сделать без помощи Отца Небесного. Ведь все, что есть у нас, дал нам Господь. Он дал нам силы и здоровье, и если отнимает это у человека, то он делается слабым, беспомощным. Он дал человеку ум, без которого тот не способен мыслить. Он дал нам все земные блага. Но если мы дети Отца Небесного, почему Он не слышит нас, почему не приходит к нам на помощь? Есть в некоторых семьях неверующие члены, о них молятся, а все нет помощи, все остаются неисправимыми. Болен ли кто, молятся о нем, а все нет поддержки, все не может он встать с одра болезни. Молятся за человека, впадшего в разврат, в пьянство, а он все не бросает своей страсти, и поэтому нам кажется, что Господь не слышит нас, не хочет подать нам своей благодатной помощи.

Но прежде чем получить ее, мы должны подготовить сердце наше к восприятию этой помощи Отца Небесного. Апостол Иаков сравнивает каждого человека с земледельцем, который ждет драгоценного плода от земли, терпит долго, пока не получит дождь, ранний и поздний. Он прежде вспашет землю свою, удобрит ее, затем бросит семя в готовую почву и ждет дождя, который посылает Господь и от которого зависит урожай его. Так и мы должны прежде вспахать свое сердце, удобрить и засеять его, а уж потом ждать от Господа благодатной помощи. Вспахать сердце наше нужно страданиями. Если жена имеет мужа неверующего, пусть страдает о нем; если родители видят своих любимых детей больными, пусть мучаются за них; если у кого-либо есть родные, страдающие различными пороками, пусть тот страдает, ибо страдание размягчает сердце. Господь посылает страдания даже святым людям. Так, преподобный Серафим три года лежал без движения, а Господь все не помогал ему, потому что хотел привести к полному смирению его душу.

Удобрять свою душу мы должны молитвой смиренной. Если мы молимся о неверующем, то не должны говорить: «Господи, обрати его к вере, вот тогда-то сделай его вот таким-то», но молиться должны с полным смирением, прося Господа сделать все, как Ему угодно и когда угодно,— вот такая молитва удобрит наше сердце. Наконец, мы должны бросить семя. Этим семенем у нас будет борьба со своими страстями посредством противопоставления им дел добрых и угодных Богу. Если человек одержим какой-либо страстью, например завистью, он должен сделать или подарок тому, кому завидует, или что-нибудь хорошее и тем самым затушить в себе огонь пагубной страсти. Если кто-то кого-либо ненавидит, то пусть молится от всей души за того человека, противопоставляя ненависти любовь.

И вот, вспахивая свою душу страданиями, удобряя сердечной молитвой и бросая в нее зерна борьбы со своими пороками, мы можем ждать раннего или позднего дождя, который сойдет на душу в виде благодатной помощи Отца Небесного, дабы возрастить добрые плоды. И тот, кто страдает, молится и борется, несомненно получит эту помощь, которая рано или поздно явится человеку, ибо человеколюбив Отец Небесный, Ему же слава во веки веков. Аминь.

 
http://eparhia-saratov.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=4634&Itemid=3

[Женя]

Принятие прощения означает ли забвение греха? А если не забыл и переживаешь, то почему можно отличить принятие прощения от непринятия? Потому что, если не ошибаюсь, ап. Петр всю жизнь оплакивал этот грех.

[Капелька]

Покаяние должно расцветать в радость и в подвиг. Без этого покаяние бесплодно, без этого то, что могло бы быть покаянием, превращается в раскаяние - бесплодное и, часто, такое, которое убивает жизненную силу в человеке вместо того, чтобы его возбуждать и обновлять.

Таня, у меня прям душа запела. Это ведь самое главное!
 

[Татьяна Николаевна]

это ещё нужно так научиться...

[Капелька]

А кому сейчас легко?  Главое - видеть цель, тогда не собьешься с курса. Главное есть критерий, по которому сверяешь, и тогда не за горами будет победа!

[Затворник]

  Обьсните неучу!!!!, я крещен, но к Богу только начинаю путь, по настоящему!!!. Но жгет в груди что то!!!, места себе не на хожу!!!, что делать????, пойти в церков, или этому человеку, перед кем вину свою ВСЕЛЕНСКУЮ!!!!, чувствую в ноги упасть!!!!

[Татьяна Николаевна]

Сначала упасть, пожалуй... А в Церкви можно заказать молебен в помощь.

[Капелька]

Перед человеком упасть
Перед Богом тоже упасть
Покаяться надо в церкви - пойти в храм на исповедь за этот "вселенский" грех покаяться и за всю жизнь... для начала...

[Наталья:))]

Кто скажет : где грань между смирением и унижением перед обидчиком ? Как не допустить, что-бы тебя унижали ? Так хочется научиться прощать,  раскаяться и смириться окончательно. Но не дать погибнуть тому, кто унижает...

[Капелька]

не дать погибнуть тому, кто унижает...

А ведь это и есть ключ к проблеме - не дать погибнуть. А Кто может дать ответ, как? Только Бог. Пока не молишься, ничего не получается. А когда молишься, то Господь устраивает. Кажется всё, крах, отношения разрушены, вдребезги... но тучи рассеиваются, глядишь, а всё светло, всё забыто и бывший враг уже друг... Нужно осознанно вручить ситуацию - себя и оппонента - Богу.
Иногда именно противостояние, твердое и уверенное противостояние, убедительные доводы  приводят противоположную сторону к миру, иногда смирение и согласие на всё дает хороший результат, иногда простое игнорирование - но как именно поступить в конкретной ситуации без мира в своей собственной душе понять почти не возможно, даже опыт не спасает, когда внутри всё кипит... спасает молитва
При чем именно в состоянии "высокого градуса кипения страстей" молитва бывает истинным воплем к Богу, как это ни странно...